* * *
Путаем часто и много,
Лезем в гнилой водоём.
Все ли дороги от Бога? –
Многие мы создаём.
Глупые мы непоседы,
Нам всё ха-ха да хи-хи…
От своеволия беды,
От самомнения грехи.
* * *
Что ни день – темнее душа,
Что ни день – тяжелее крылья.
Время нас за грань жизни выльет,
И родные забыть поспешат.
Мы владельцы души своей,
Мы лишаем её полёта,
Мы её очерняем – ни кто-то,
Мы приносим беду ей.
ЛЮБОВЬ
И как ты не противься ей,
Получится нелепо…
Я видел пару журавлей,
И было это летом:
Он гордо голову вздымал,
Оберегал подругу,
Мужчиной быть не забывал,
Прогуливаясь лугом.
И он в любую непогодь
В болотине, на пахоте
Себя подставить мог под дробь,
Если безумец жахнет.
Они умчатся до зимы
Ничем не отдалённые.
А так ли поступаем мы
Рассудком наделённые?
* * *
Цветут георгины и астры –
Цветенья земного рассвет.
Это совсем не напрасно –
Цвет.
Привлечь, покорить, отдаться,
Каких ещё надо слов.
Цветут георгины и астры.
Цветение – это любовь.
* * *
Иной в достаток ломится тараном,
Хватает даже птицу на лету.
Честь можно заработать и обманом.
Обманом не добудешь доброту.
* * *
Наши дни спешат, трубят
Перед тем, как - в вечность.
Знание – чаще для себя,
А добро для встречных.
* * *
Честные, конечно, есть.
Но их очень мало здесь.
* * *
В мире, где битвы в почёте,
В мире, где тесно от драк,
Все вы нещадно течёте.
Мрак.
Тесно от жёсткости стало,
А доброта – не жилец…
В мире огня и металла
Сердце должно быть - свинец.
* * *
Корысть и есть источник зла –
Колючий, горький, чёрный злак.
Заполонил он все поля
Себя лишь признавать веля.
* * *
Для иного обряд –
Это самый высший ряд:
Думает - в него врасти,
Этим душу и спасти.
* * *
А ты не верь сердечной песне,
Или поверь и обманись.
Она, давно уже известно,
Взлетает, чтоб сорваться вниз.
Проходит страсти наваждение,
И это ты принять изволь,
Ибо идёт за наслаждением
Боль.
* * *
Мы в тёмной комнате всю жизнь,
А потолок, при этом - высь.
Рукой нащупали предмет,
И в этом весь наш знаний свет.
ПОДУМАЛ
«Ты знаешь, не люблю вокзалы,
С их суетой, неразберихой, —
Мне вспомнилось, как ты сказала, —
А дома хорошо и тихо.
Все на вокзале в ожидании,
Тебя толкают, ты толкаешь,
Поесть всегдашнее желание,
Домой скорей попасть желаешь».
А если никуда не едешь?
В душе отчаяние гнездится
Рублевкою все время бредишь -
Буханкой хлеба разживиться.
От взгляда милиционера,
Охота в воротник зарыться,
Как совершил поступок скверный,
И непременно хочешь скрыться.
Меня пока что не тревожат,
Все дремлют, я со всеми вместе,
И тайно верится: быть может,
Покой внезапно мой не треснет.
А на перроне стынут шпалы,
И ветер, что твои булавки...
Я тоже не люблю вокзалы —
Подумал на промёрзлой лавке.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
